Воскресенье, 22 сентября 2019, 09:361569134168 Написать нам Реклама на сайте Мобильная версия English

Вверх

Я хочу у вас спросить, вы когда-нибудь думали о своих отношениях с родителями? Ну, не в том плане, что детские обиды или что-то в этом духе, а именно о том, кто в этом тандеме детско-родительских отношений больше должен и кто за что несёт какую-то ответственность.

Я хочу вам сказать, что чем больше я узнаю за эти пять лет, тем сильнее прозреваю. Война показала, что все мои представления о том, что в этой жизни правильно или как должно быть - полная наивность.

Коллега рассказывала, как летом 2014 года в их подъезде осталось совсем немного жильцов. Подъезд опустел. И вот на фоне общей тишины, без электричества, в паузе между обстрелами было очень слышно, как в одной из квартир голосит старуха. Пошли, двери не заперты. Дети её выехали, а бабку бросили. Вместе с лежачей бабкой оставили на тумбочке 100 грн – или ли на похороны, или аванс тому, кто возьмётся за ней присматривать.

Удобно, правда? Сами сбежали, а бабку оставили помирать. Сама-то она была неходячая, даже воды себе подать не могла. Она и звала, как могла, на помощь, когда к ней и день, и другой, и третий никто не пришёл. Дети выехали, даже не предупредив мать, что уезжают. Ушли, оставив двери открытыми. А представьте, каково это, когда сам встать не можешь, полностью во власти детей, а вокруг хаос, стрельба, и творится не пойми что.

Конечно, сейчас нет того, что было тогда. Но этих коллапсов человеческих отношений предостаточно.

Старики под девяносто лет рассказывают мне, что ходят за пенсией в Станицу. Сами из какого-то села. Из тружеников, всю жизнь с живностью, с курами, с огородом. Руки не отмыть до самой смерти от этих черных борозд на ладонях.

Дочь их от тяжёлой болезни умерла ещё до войны, осталась внучка, которая живёт в Харькове. Да, взрослая, да, работает. Но ближе ведь нет никого. Был ещё сын, но тот погиб от электрического тока ещё в детстве. И на старости лет так вышло, что есть пьющий зять и внучка за тридевять земель.

И вот эти старички в старинных плащах ходят за пенсией в Станицу. В смысле, - ходят за второй, украинской пенсией. Это для них целое дело – собраться, нанять машину до моста, перейти, дождаться перевозчика назад, пережить всё это, не померев на всех переходах.

Деньги держат в руках от силы полчаса – сразу же переводят их внучке. Все, до копейки. Обе украинские пенсии. И неважно, что внучка работает, что ей эти деньги не так чтобы позарез были нужны. Это их миссия сейчас – жить ради этих денег. Ради помощи единственной родной кровинушке…

Ну, так вышло, что пережили старики и сына, и дочь. Говорят, им всего в этой жизни хватает. Одежда не нужна, питаются предельно скромно, с огорода по большей части. Им та вторая пенсия не нужна ни на что, а внучке на что-то да понадобится.

И так рассуждают очень многие сейчас. Да что там многие, как бы не все. Я помню то изумление, когда мне старушка с гордостью рассказывала, как переводит всю свою пенсию внучке… в Америку. Даже не в Харьков, как из предыдущей истории, а в Америку. И не от того, что внучка там бедствует, а от того, что бабушка так чувствует себя лучше. Это стимул жить дальше, двигаться дальше, чувствовать себя нужной кому-то в этом мире.

Есть и вообще парадоксальные, как по мне, случаи, когда дети и внуки просто забирают пенсионную карточку у стариков. Типа, им одной местной пенсии хватит, они же дома. Причём старики исправно ходят на идентификацию через мост. Не скрывают – денег даже не держат в руках. Да и не держали никогда, - всё детям.

А если так разобраться, дети-то не из тех, кто бедствует или не может найти себя. Знакомые рассказывали мне, что в какой-то момент скитаний по городам Украины поняли, что не хотят больше работать. Просто не хотят работать, недоело. И мать, которой пора было выходить из декрета, продлила его по медицинским показаниям, так можно делать до семи лет ребёнка. И стала всё свободное время тратить на поиск гуманитарных организаций, которые будут оказывать помощь их семье.

Ну, по типу игры – она им пишет, потом собирает справки, потом ездит за ящиками продуктов и одежды. И так едва ли не каждый день. Ведь миссий вокруг много – есть церкви, крупные и мелкие проекты, оказывающие помощь переселенцам.

Питаются они только за счет гуманитарки, одеваются за счёт банка одежды при церквях, а деньги на семейные нужды тратят с отцовской пенсии.

Причём, если разобраться, отец, то есть дедушка, сам далеко не молод, а скорее очень стар и болен. И в Луганске у него никого не осталось – дочь с семьёй выехала, а он остался проведывать и оплачивать её квартиру. И оплачивать со своей пенсии, той, которая местная. И давайте теперь разберёмся, кто в этом тандеме кому-что должен, кто лучше живёт и кто хуже, а кто лучше.

Можно было бы найти другой город, найти работу или вернуться. Но на каждое из этих предложений есть веский контраргумент – пожив в Киеве уезжать не так уж и хочется, а пожив на дармовые деньги работать хочется ещё меньше. И выходит так, что жизнь дедушки сейчас на вес золота во всех смыслах – куда они без него. И ещё, уже сейчас дочь прикидывает, сколько выручит за его домишко, когда этому придёт свой час.

В другой истории в Луганске осталась мама, которой под восемьдесят. Кто ж думал когда-то, что поздние дети не только счастье, но и риск остаться одной в старости, которая случилась почему-то очень уж быстро.

Да, у неё сын. От сыновей обычно большого тепла и заботы не ждут. Сын наотрез оказался возвращаться в Луганск. Да, он не нашёл себя в Киеве. Нет у него там своего жилья и каких-то перспектив, но в Луганск с этой властью он уже не вернётся никогда. И мать это понимает.

Знаете, чего она боится больше всего? Что в какой-то момент не проснётся. Но это было бы лучшим из вариантов для них – тогда не пришлось бы ухаживать и что-то решать ему с ней. Это было бы счастье. Хотя сын по-своему любит мать и заботится о ней на расстоянии – передаёт лекарства, звонит по нескольку раз на дню, справляясь о её самочувствии. Просто так вышло, что они врозь. И она тоже передала ему карточку – ему Там она нужнее, чем ей здесь…

Все эти истории, как ни странно, - о любви, огромной, как Вселенная, любви к детям. И желании сделать жизнь детей лучше до своего последнего вздоха, пока есть такая возможность, пока родители ещё могут почувствовать себя нужными.

Ольга Кучер, Луганск, для «ОстроВа»

МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ


ПОСЛЕДНИЕ СТАТЬИ

ПОСЛЕДНИЕ ВИДЕО

Погода
Погода в Киеве
Погода в Донецке
Погода во Львове
Погода в Симферополе

влажность:

давл.:

ветер:

влажность:

давл.:

ветер:

влажность:

давл.:

ветер:

влажность:

давл.:

ветер: